Николай Теллалов картинки Корона муравьев Корона муравьев Николай Теллалов - авторский перевод с болгарского, 2006 1. Это случилось ранней весной. Из окна гостинной виднелись панельные многоэтажки, а душа просила совсем иного пейзажа, и поэтому я вышел на балкон кухни. Под тем же облачным небом вроде, но здесь Город оставался по ту сторону дома. Кроме того, здание своей панельной тушей поглощало все шумы цивилизации - вой троллейбусов, скрежет трамваев, гул автомобилей, рокот грузовиков. Виднелся пустырь, который переходил в поле, а оно уходило к горизонту, где в дъмке угадывались горбушки гор. После обеда на пустырь приходили играть вырвавшиеся из школы ребятишки, и тогда пространство оглашалось их криками, но в этот момент было тихо, тоесть удовлетворительно тихо, чтобы погрузиться в себя, отрешившись от мира остальных людей со всеми ихними прелестями... Я отдыхал и курил, блуждая взглядом по полю. Неожиданно что-то защекотало мне руку, я даже вздрогнул, настолько отошел от всего окружающего. Муравьишко полз по моей коже, терпеливо перебираясь через волоски. Точнее, не муравьишко, а крылатая принцесса своего крошечного народа. Я стал ее разглядывать. Она как раз остановилась и приводила себя в порядок после утомительного полета - подергивала усиками, страхивала лапками пыль с головки, расправляла блестящие крылышки. Я поднес кисть руки почти вплотную к своему лицу. Букашка была тоненькая, изящная, черная, как капелька смолы, а в крыльях переливалась радуга, хотя солнце плотно куталось в облачные меха и не глядело на землю. Наблюдая за крохотным существом, меня внезапно кольнула мысль - что за судьба ждет это созданьице? Ведь ее может склевать птица или растоптать чей-нибудь башмак. Ей грозит смерть в луже с разводами от бензина, в паутине между прутьями перил, ее могут убить свежая краска, пролитый клей, горящий окурок - просто так, невзначай!... Но если все опасности обойдут ее стороной, у маленькой принцессы, пожалуй, налицо все шансы основать свое маленькое королевство, а оно со временем, если повезет, превратится в настоящую муравьиную империю... Я разглядывал ее, такую кроху, беззащитную, хрупкую, размышляя о том, что по существу природа довольно-таки равнодушна и беспощадна к своим чадам. Хотя у шестиногой царевны есть реальная возможность совершить то, что и людям-то редко под силу - ведь иначе империи и великие державы росли бы словно грибы после дождя... Дождь... вот пролейся сейчас дождь, и для нее он станет настоящим библейским потопом... И мне вдруг захотелось, чтобы именно эта крошка, именно она среди миллионов своих сестер выжила и смогла осуществить то, ради чего в первый и в последний раз в жизни взлетела к серому небу. И в тот же миг, как мне это подумалось, она посмотрела на меня. Да, принцесса повернула головку, и черные бусинки ее глаз остановились на моем лице. Нет, я понимал - все это полный вздор, чушь сплошная, ее кругляшки совершенно не похожи на человеческие глаза, ей меня просто не обозреть... и все же я не сумел отделаться от ощущения, что в этот момент она меня не просто видела - будущая Королева своего королевства внимательно меня разглядывала... и даже будто оценивала. А потом сделала свой выбор... и позвала к себе. 2. Вокруг меня возвышался лес из невиданно могучих деревьев, корни которых выползали из земли словно щупальца кракенов, покрытые грубой сморщенной кожей. Короны взлетали на головокружителные высоты, а внизу простирались сумашедшие лабиринты пещер, состоящие из земли и корней со свисающими прядями мхов. Честно говоря, я воспринял эти древесные чудища гораздо позже, потому что самое первое, что завладело моим вниманием и мной целиком и полностью, была Она - Королева. Я окрестил ее так сразу же, едва увидев. Никаким другим словом, причем и это какое-то блеклое, невозможно передать ощущение царственности, сквозящее в гордой осанке, величественно вскинутом подбородке. От нее словно исходило сияние абсолютной власти. Существо, рожденное повелевать. Существу, которому не можешь не подчиниться - при том с радостью и благоговением. Я завороженно смотрел на длинные смоляные волосы, которые черным шелком покрывали ее фигуру, закутаную в кусок какой-то причудливой ткани. Потом я понял, что одежда Королевы представляла собой громадный прошлогодний лист, буро-коричневый, еще влажный и поддатливый. Кожа ее была смуглой, но на фоне волос и листа-туники она светилась, как восковая. В жизни не приходилось встречать более стройной девушки. И не случалось видеть более красивого лица, пусть даже с прохладным застывшим выражением, сама воплощенная сдержанность. Лик Королевы казался одновременно жестким и нежным, суровым и мягким... Неописуемым. Брови, ресницы, скулы, нос, губы - просто пугающе совершенны. У нее были настолько черные глаза, будто прямо в голубоватых белках были просверлены сплошные огромные зрачки. Королева смотрела на меня внимательно, не улыбаясь и не морщась. А я... я пялился на нее, бессильный слово вымолвить, сбитый с толку ее спокойствием и чувствовал себя полнейшим недотепой. Она стояла в нескольких шагах, но казалась столь же недоступной, как самая далекая звезда в галактике - любуйся на нее только в телескоп... Я сжался от одной мысли, что прикоснуться к такой женщине возможно только в мечтах, только в сне, но никак не наяву. Глядеть на нее было невыносимо, а не смотреть - просто нельзя. Внезапно Она что-то заметила за моей спиной, мне почудилось, что глаза ее расширились, может быть от страха. Однако я не обернулся до тех пор, пока она жестом не приказала мне сделать это. Живот свернулся в холодный тугой комок, а сердце забилось в панике, будто желая разбить решетку ребер грудной клетки и умчаться прочь. Я вспотел и пот мой вонял страхом. Причина тому - у меня был Соперник. Точь в точь гладиатор из книжек, он был примерно на голову выше меня ростом. Изваяние из мускулов, дышащая статуя античного олимпийского победителя. На бедрах - повязка из крупных опавших листьев, на ногах - сандали из грубо сплетенных корешков. Мощная кисть правой руки сжимала короткий, отполированный до синевы меч с прямым лезвием. Буро-коричневые, словно кожаные, но может просто потемневшие бронзовые доспехи на плечах, груди, животе, ниже колен до щиколоток... Нет, понял я, это не латы, а ороговевший кожный покров самого воина, плоские и толстые мозолистые нашлепки. Как хитиновый панцирь жука. Я видел, словно бредя, зажившие шрамы на теле бойца, вздутые вены - от него веяло смертью. Голову Соперника украшал шлем, небрежно оттесаный из скорлупы огромного ореха и с вделанными в нее рогами-жвалами чудовищного насекомого. Черная грязь по резцам, очевидно засохшая кровь поверженных противников. В прорезях шлемя сверкали глаза воина - черные, холодные, удивительно похожие на ясные очи Королевы... то же самое отсутствие мысли или волнения. Казалось, вот-вот он сделает выпад и оборвет мою жизнь, как паутинку. Я беспомощно оглянулся назад - на Королеву, в последний раз... Она же, оказалось, почти вплотную подошла ко мне и протягивала мне меч из темного металла с клинком в форме ивового листа, рукоять была перемотана пеньковой веревкой. Я нечаянно вдохнул пьянящий и обворожительный аромат ее тела. Моя рука сама взяла оружие, даже не осмелившись хоть пальцем коснуться Ее ладони. Мне показалось, что при этом взгляд Королевы чуточку потеплел. Я судорожно вдохнул и снова повернулся к врагу. А он даже не пошевелился. Ждал - равнодушный и самоуверенный. Моя мимолетная отвага испарилась, в освободившуюся пустоту хлынуло отчаяние, глубокое, как омут. Меньше, чем через минуту я буду мертв, мелькнула мысль. И тогда он и она... Именно острая тоска, порожденная этой мыслью, оседлавшая мое отчаяние, толкнула меня в атаку, а никак не храбрость. По еле заметной реакции моего противника - плавная смена позы, - я понял, что мне никак не выиграть эту схватку. Он уже победил. Остается только воплотить факт победы. Словно непоколебимая скала, он ждал, пока я сам войду в предел досягаемости его оружия. Странно, почему не нападает первым. Вроде бы вояки такого калибра должны рваться вперед, не давая противнику опомниться... Или это - дуель с непреложными правилами?... Или он просто удивлен тем, что я так похож и в то же время не похож на него самого? Нельзя ли этим воспользоваться?... Чушь! Да, наверное я странен в его глазах. И что из того?! Он воин, а я не более чем его очередная глупая жертва. Нестерпимо захотелось еще раз взглянуть на Королеву, на эти точеные плечи и ключицы, на стан, губы, глаза... Удержался из-за стыда и страха быть пронзенным в спину. И я кинулся на Соперника, будто кончая жизнь самоубийством прыжком ласточкой с балкона девятого этажа... Он мог встретить мой неуклюжий выпад, небрежно выставив свой меч, а потом насадить меня, как шашлык на шампур - и это был бы логичный и естественный исход схватки. Однако меня спасли исключительно мои неловкость и неумение обрщаться с холодным оружием. А ринулся в атаку, дурацки размахивая мечом, и на взмахе моя трясущаяся и ослабевшая от ужаса рука... выронила меч. Я тут же замер, ступни просто прилипли к земле. Но клинок продолжил свой нечаянный и непреднамеренный полет. Он вошел в тело воина как раз в просвет между ороговевшими пластинами между грудью и животом, просвет то разширялся, то сужался в такт дыханию Соперника. Меч невероятно легко пронзил внутренности и со стуком ударился в позвоночник. Рукоять задрожала. Лезвие торчало наполовину наружу. Меня чуть не стошнило. А воин застыл, кожа его вдруг стала мраморной, взгляд резко потускнел и угас, тонкая струйка крови потекла по пластинам живота, другая зазмеилась из уголка приоткрытого в немом крике рта. Потом воин рухнул навзничь, не издав даже тихого стона. Я стоял и тупо смотрел на убитого, не веря в свою победу. А потом потихоньку поверил - и меня пробрала дрожь, почти судорога. Но Королева знала, что делать. Она приблизилась к мертвому врагу, извлекла меч из поверженной горы мускулов, сложила ладони ковшиком и подставила их под бьющей ключом крови. Затем оглянулась на меня и протянула мне полные пригоршни. Пей, сказали ее глаза. Они блестели. Губы шевельнулись - то ли подкрепить требование словами, то ли приглашая их поцеловать. Я не стал отворачиваться. Опустился на колени, но пригубил жутковатый напиток не сразу. Сначала провел ладонь по ее щеке. Она в ответ склонила колову набок, на миг прижав мою руку к своему теплому плечу. А потом, уже настойчивей, поднесла пригоршни к моим губам и снова посмотрела на меня - пей! И тогда я понял, что готов ради нее на все, а она для меня - вряд ли, но это неважно, важно что я брошу к ее стопам все, что смогу, и даже больше. И я пил кровь своего врага. А потом Королева повела меня к пещерам среди корней титанических деревьев, и там, в прохладе, на белесом покрывале из мягкого мха, я узнал, что до сих пор понятия не имел о том, что такое любовь. Так я стал королем. 3. Мы все еще жили в пещере под корнями дерева-великана. Королева родила примерно через неделю. За весь период ее стремительной беременности я как угорелый носился туда-сюда в поисках пищи. Рвал для нее фрукты, собирал ежевику - каждая ягода величиной с апельсин, - таскал грибы, достойные служить пляжными зонтами где-нибудь на Золотых песках, но Королеве требовалось мяса, и я соорудил из своего ремня пращу. За двое суток я научился метать так, чтобы камень не попадал мне в голову. Сообразил каким образом раскручивать ремень для увеличения начальной скорости нехитрого снаряда. Улучшил меткость. И вскоре стал профессиональным истребителем порхающих тварей - бабочек, стрекоз и даже мелких птиц. И все равно еды не хватало. Труп убитого мной Соперника мы обглодали до последней косточки. Странно, но сырая плоть его напоминала вкусом копченую курицу. Тело воина не успело даже провоняться, по моему оно и так бы тлело медленно, скорее высыхая, нежели разлагаясь. Но не только мясо пошло в ход, Королева приспособила куски панциря и череп под посудину, из костей выпилила о камни ножи и иголки, а я ухитрился смастерить из лопатки довольно удачную расческу - для Нее, естественно. Первый подарок любимой, оцененный ею по достоинству. Один раз я нарвал букет цветов. Конечно, она обрадовалась им. В смысле как салату. Кажется, в красоте вещей ее больше волновала целесообразность. Мое смущение продолжилось может с полчаса. Потом стал дарить ей букеты из щавеля. Брецовая кость соперника превратилась в гарпун - я натер два кровавых мозоля при его изготовлении, - которым подкарауливал рыбу в заводи ближайшей речушки. Почти каждый вечер мы купались там, но всегда осторожно и с оглядкой. Очень нередко моя спутница и любимая внезапно пугалась чего-то, что ускользало от моего внимания. Настораживалась, а потом чаще всего хватала меня за руку, и мы спешили в укрытие креди корней. Обычно я так и не успевал заметить и намек на угрозу извне, следовал ее порывам только потому, что верил ей безрезервно. Когда нам приходилось бежать, ее громадный живот жутко колыхался, мне становилось страшно и беспокойно, но она не позволяла замедлить шаг... Вместе рыли новые пещеры и землянки, застилали мхом, перьями, листвой. Моя подруга сплела сандалии из мягких древесных волокон. Как-то я вышел на охоту за самой легкой добычей и прикатил домой улитку величиной с тракторное колесо, но на этот раз не разрешил Королеве есть ее сырой, как она это делала прежде. Я нарезал костяным ножом мясо улитки на мелкие кусочки и сварил их в черепе-котелке. Огонь я разжег с большим трудом, но после того, как он однажды вспыхнул в нашем очаге, Королева на дала ему угаснуть. С тех пор она уже редко ела невареное или нежареное, по крайней мере при мне. Она родила двенадцать младенцев, не проронив при этом ни звука, хотя я видел, как сжимает губы и на лбу проступает испарина. Я принял первенца, ошалев при этом от восторга, хотя миг до того трусил отчаянно. Пуповину перерезал мечом... а потом уже стало не до радости - надо было принимать остальных, быстро обмывать в луже, затем незамедлительно пеленать их в заранее заготовленную чистую листву и подносить удивительно тихих детишек к ее груди, которая приобрела шокирующий объем... Трое малышей родились мертвыми. Четверо скончались спустя несколько часов. Утомленная родами Королева спала. Я тоже чуть не валился от усталости, но надо было присматривать за огнем в очаге, носить воду, хоронить умерших младенцев, следить сыты ли остальные... так что времени на скорбь и умиление просто не осталось. Последовала еще одна сумасшедшая неделя лихорадочных трудов и забот, которым конца не было видно. С легким удивлением я мимоходом отметил про себя, что уцелевшие ребятишки - девочки, которые росли потрясающе быстро. И вместе с тем... росли их животы. Они родились крупными - и беременными. На девятый день своей жизни они начали рожать и рожали каждую неделю не переставая - до самой смерти. А моя Королева буквально за одну ночь похудела, тело вернуло свои девичьи формы, растаяли следы первой беременности, ее стан стал опять гибким, стройным и молодым. С тех пор она редко вынашивала потомство, при том не полнея нисколько. Зато дочки плодоносили, воспроизводя на свет новых младенцев - моих детей и внуков одновременно... Так я опомниться не успел, а у меня появились помощники и в охоте, и в деле возведения новых землянок под жилье, склады и грибницы, ясли и мастерские. Стремительно обветшавшую одежду из листьев сменили сотканные из древесных нитей хитоны. Лучше и прочнее стали сандалии. Купаться мы уже не ходили в одиночестве, как прежде, а в сопровождении охраны - бронекожих, как покойный Соперник, воинов, моих внуко-сыновей, которых я обучил сражаться копьями с костяными наконечниками. То есть они сами обучились - по наитию. Я всего лишь заставил их держаться строем, а не нападать беспорядочной гурьбой на отважившихся перейти нам дорогу хищников. Солдаты бдили во время купания всего нашего племени два раза в сутки - рано утром на рассвете и вечером в закатных лучах солнца. Лишь пятеро Маток не покидали своих землянок, им носили воду в берестяных корытах. Они стали похожими на слоних, однако оставались по-рубенсовски красивыми, я видел в них нечто величественное и гармоничное. Да и как же мне их видеть иначе - это же мои дочери!... Акушерствовал своих первых внуков опять же я и тогда меня еще сильнее пронзило ощущение свершаюшегося таинства рождения новой жизни. Но потом пришли на подмогу внучки-дочки, да и само обилие новорожденных притупило это волшебное чувство, и я уже все равнодушнее слушал тихий короткий пвсхлип своих новых потомков, уже без слез наблюдал, как уносят завернутых в листву умерших крошек... Своей главной задачей я считал обучение своих отпрысков-подданных тому, чего они не умели. Хотя их врожденные навыки меня изумляли, но делали они все подчиняясь инстинкту, механически и слепо. Я же пытался развивать у них творечское начало. И не на последнем месте - речь. Со временем они привыкли разговаривать. Наиболее сообразительным удавалось сложить фразу из трех слов, но обычно им хватало для общения одного слова, а остальное “договаривали” взглядом, жестом, выражением лица - как и Королева, но она не молвила ни звука. Меня же прозвали Королем-со-Словами. Проходя днем мимо трудящихся без устали соплеменников, я стремился каждого обласкать, погладить по волосам женщин, поцеловать в лоб девушек, обнять детишек, похлопать по плечу или пожать руку юношам и мужчинам. Королева же проходила словно не замечая их, ни жестом, ни взглядом не проявляя теплоты, ни материнской заботы, хотя все прибадривались при ее появлении, воодушевлялись. На меня реагировали несколько иначе - лица смягчались, появлялись улыбки. Она действовала на свой народ мобилизующе, только и всего. Ее не боялись, ей не поклонялись - просто словно перевключали на более высокие обороты. Ко мне же считали уместным проявить свои несколько блеклые по природе чувства. Но по ночам таяла морозная корка сдержанности и равнодушия Королевы. Она даже мурлыкала что-то невнятное и нечленораздельное мне на ухо, когда я обнимал ее. Трудно это назвать даже намерением произнести слова. Однажды я настоял перед ней попробовать сказать что-то. Результат сконфузил меня. Раньше я слышал звуки, издаваемые глухонемыми. Это было ужасно. Я постарался забыть о своем желании научить Ее говорить. Мне стал достаточен тот ее лепет, которых лился и журчал так мило, так ласково, когда мы только-только ложились в свою постель, похожую на гнездо, и когда часами позже засыпали обнявшись. Мои ночи были заполнены ее любовью. Иногда, отдыхая, но еще не собираясь засыпать, я делился с ней вслух своими планами. Она отвечала жестами, причем настолько красноречивыми, что мне порой начинало казаться, что слышу слова. Реагировала она на мои идеи в основном тремя способами. Могла, например, прижать щеку к моей груди или поцеловать в знак одобрения. Извивалась слегка в талии когда не имела ясного мнения - как хочешь, мол, твое дело. А если что-то приходилось ей не по душе, она енергично вздрагивала, поводила плечами, или же категорично рассекала ладонью воздух. Этим жестом она частенько пользовалась и днем. При общении с рядовыми членами племени она также прибегала к мимике и жестам, нередко похожими со стороны на намек на танец - вернее, лаконичный кусочек танца, скупые движения, ни миллиметром не больше, чем нужно. Но опять же - изредка. Обычно ей было достаточно указать на что-то или просто нахмурить брови - и всем становилось понятно ее желание. Например легкий кивок к куче принесенных Собирателями предметами - и ей приносили нужную вещь, причем в требуемом виде. Я, помню, предположил, что она каким-то неизвестным мне образом внушала всем окружающим свои мысли. То есть, владела телепатией. Скорее всего так оно и было. * * * Итак, у нас в наличности появилось семь Маток, большой отряд солдат и гвардия рабочих из особей обоих полов. Дети росли быстро. Сборщики отваживались уходить в дальние походы и добывать большие глыбы кристаллического сахара и соли. Все они носили на руках, пока я не изготовил для них вместительные заплечные корзины. Как-то на берег реки, как раз возле купальни нашего племени, явилась группа незнакомцев средних лет. Они пали перед нами ниц, как мусульмане при молитве, однако вопреки знаку покорства, только энергичный свист Королевы удержал охрану от смертоносного броска на незнакомцев. Это были Мастера. Поскольку они остались без Племени, без крова и смысла в жизни, Королева милостиво позволила им поселиться у нас, места и еды хватало. Они умели изготовлять весьма нехитрые механизмы на основе рычага, но главное - знали секрет ковки железного оружия. В качестве модели Королева показала им свой меч и Мастера буквально на следующее утро поднесли ей на одобрение дюжину клинков. Моя царственная любимая слегка поморщилась, заметив, что форма лезвия не была воспроизведена точно, но в целом работу умельцев приняла благосклонно. Я заглянул в отведенную под мастерскую землянку и увидел там пылающий кузнечный горн. Мне стало любопытно, откуда они берут сырье - в углу громоздилась груда ржавых обломков металлической ленты. Мне это подозрительно напомнило нечто знакомое. Позже, в полудремоте, воображение нарисовало мне кучу стружки, по которой ползали муравьи и придирчиво осматривали каждый кусок железа, прежде чем утащить его... Были у меня однако сугубо свои заботы, не касающиеся “усыновленных” пришельцев. Напоследок часть Охотников и Собирателей не всегда возвращались в Землянки до наступления сумерек. Случалось, что не являлись они и на следующий день. Неужели не находили дороги обратно? А может их кто-то убивал? Хищники - жутковатые страшилища, похожие на тигрообразную саранчу или паукообразных волков, реже - быкожабы, все эти твари обычно пугались вооруженных членов племени. Редко дерзали нападать даже на одиноких рабочих или солдат. Но чем черт не шутит, может стали попадаться более наглые хищники. И я стал посылать рабочих большими отрядами под прикрытием двух или трех отчетливо бесполых, но как будто скорее всего мужеподобных бойцов. Даже если отряд заблудится, у них будет шанс продержаться и выжить. Дело в том, что все практически бесполые члены племени, рабочие и солдаты, сколь женственными или мужественными не выглядели, не были способны не только самостоятельно размножаться, но даже и питаться без посторонней помощи, вернее переваривать съеденное. Поэтому, прожевав и проглотив, они отрыгивали все обратно в ладошку и делились кашицей - (чудно, их отрыжка мне ни разу не показалась блевотиной) - с собратьями и сестрами. Солдатам же вообще жевать было трудно с их боевыми клыками и отсутствием другого вида зубов в челюстях. К тому же они и трех-четырехчасового поста не выдюживали. Вероятно огромная скорость обмена веществ в их организмах была своеобразной расплатой за громадную силу и ловкость. Вскоре я понял, что Собиратели и Охотники просто никак не могут заблудиться. Они всегда делали зарубки на деревьях, помечали путь камнями, так что вернуться обратно для них не составляло особого труда. Оставалось самое худшее - кто-то, отнюдь не лишенный разума хищник, истреблял мой народ. Маршрутов было так много, что понять который из них вел добытчиков к засаде и гибели, казалось практически невозможным в удовлетворительный срок. Поэтому и посылать карательную дружину против неизвестных разбойников не только не имело смысла, но и таило риск без должного вооружения. Той же ночью, когда Королева заснула после долгих взаимных ласк, я, преодолевая сладкую истому, устроился у мерцающего очага и нацарапал на кусках коры несколько проектов холодного оружия, а так же схему арбалета. Постепенно меня обхватило вдохновление, я увлекся и нарисовал варианты снаряжения для бойцов и рабочих - железные шлемы, легкие кольчуги, кое-что еще... Утром я показал моей милой бересту с набросками. Королева лишь снисходительно пожала плечами. Я не обиделся, а пошел прямо к Умельцам. Какое же разочарование постигло меня, когда обнаружил, что Мастера не умеют читать чертежи! Пришлось поплевать на ладони и браться за дело самому, объясняя более доходчиво чего я от них хочу. Я промаялся дотемна в мастерских, устав, как бесами загнанный. Умельцы медленно соображали что к чему, не понимали толком конечную цель всей заварухи, но не смели ослушаться и не подчиниться своему Королю. Часто сквозь проемы-окошки к коридорам, связывающим все землянки и оборудованные пещеры, заглядывали любопытные подданные, своими скупыми улыбками - смеяться они не умели - выражая радость по поводу моего присутствия. При этом их глаза - глаза Королевы - теплели, а я, если успевал, трепал их по щекам или ласково ерошил им волосы - светло-каштановые, в меня пошли. В конечном итоге я добился своего. В моем прежнем мире за такие труды ордена полагаются. Но плодами моих усилий стали воплощенные Мастерами не какие-то побрякушки, а новоя модель меча, образец секиры, предназначенной для плотницких работ, но годящейся и в качестве оружия, и наконец, моя гордость - арбалет. Бил этот первый наш самострел неважно в смысле меткости, но тем не менее при испытаниях с пятнадцати шагов вогнал в корень дерева толстую стрелу так глубоко, что пришлось ее выдергивать не мне, а силачу-солдату, заглянувшему в мастерскую. В помещении собралась целая толпа, теснились и в проемах, взирая на мои действия. И я продемонстрировал публике возможности остальных новинок. Лезвием секиры нарубил колышки, потом обухом заколотил их в стены из трамбованого грунта и развесил на них нехитрые инструменты умельцев. При этом Мастера закивали, лица их просветлели. Затем я опробовал новый меч. Лезвие было заточено только с одной стороны, с другой торчали зубья, способные пробивать толстые панцири медведежуков. Меч получился весьма тяжелым, хотя имел не более двух локтей в длину. Я решил, что каждый рабочий будет носить его, выходя в фуражирные походы, а значит должен научиться орудовать им, если не в бою, то в труде: расширение в верхней части клинка годилось под лопату, что я и показал глазящим на меня рабочим, солдатам и Мастерам. Однако по их лицам читалось лишь недоумение. Я не успел огорчиться, ибо в тот самый миг в мастерскую явилась Королева. Я сразу заметил, что она в бешенстве. И сразу понял почеми - я пропустил вчернее купание, которое было чуть ли не свещеннее, чем причастие для католиков. К тому же отвлек от омовения и немалую группу членов племени. Впервые наши подданные сжались встраха, готовые броситься врассыпную подальше от гневной повелительницы. Вот те на, подумал я. Влип. Тем не менее бодро брякнул как ни в чем не бывало: - Дорогая! Посмотри, что я придумал! И повторил все проделанные ранее демонстрации. Ответом было ледяное равнодушие. Постепенно я стал заводиться. Да что она понимает, злился я, вот даже глядит без тени мысли в глазищах! Да она просто следует своей генетической программе и инстинктам - как компьютер. Черт побери, как я был слеп до сих пор! Женщина, с которой делю постель - просто робот из плоти и крови, безмозглая машина, которая только и может, что командовать и бесконечно заниматься сексом. Да что она понимает в чертежах, а тем более в технике! И все же из чистого упрямства я решил довести всю бессмысленную показуху до конца. Злой и обиженный, я даже не смотрел по сторонам, а когда поднял взгляд на Королеву... Если бы от стыда люди проваливались сквозь землю, то я точно бы долетел до жидкого ядра планеты. Как я посмел подумать о ней такое?! Она смотрела на меня почти с гордостью и восхищением. Потом шагнула ко мне, взяла за руки и на мгновение прижала губы к моему лбу. Затем повернулась и необычайно мягко указала на мои изобретения. Тут же подскочила работница, схватила один из пробных мечей, похожий формой на половинку саперной лопатки и принялась копать им земляной пол. Ближайший солдат крутанул друг sharp ar-5415 sharp ar-5415 sharp ar-5415 sharp ar-5415 nokia 9300i rittal babyliss knauf - fifa 2006 intex fifa 2006 dimplex model magic (sp8) 88 wow southpark datamax datamax - - bella italia nokia 8910